joomla 1.6

Зеленый жемчуг

— Cлева!

Вертолет резко накренился, и Халид сразу заметил серый силуэт F-207-го, скользящего над самыми волнами.

— Вижу!

Халид покосился на забитый рябью монитор, щелкнул переключателем ручного управления и вдавил кнопку пуска НУРов. Пять стремительных реактивных снарядов один за другим вырвались из кассеты и устремились к цели.

«Фантом» отреагировал мгновенно — подпрыгнул на две сотни метров, заложил крутой вираж и, похожий на бенгальскую свечу из-за разбрасываемых по сторонам тепловых имитаторов, кинулся наутек.

Халид попытался поймать его лазерным лучом.

Самолет выплюнул из сопел двигателя белое облако и на форсаже стреканул к горизонту, быстро набирая скорость.

— Правильно, — одобрил Сергей, — пущай водород побыстрее сожжет.

Гринписовские истребители имели немалое преимущество в скорости, но жидкого водорода хватало им от силы на два часа полета. Вертолеты береговой охраны были тихоходнее, но зато бортовые аккумуляторы с лихвой гарантировали восьмичасовое патрулирование.

Халид опять покосился на бесполезный монитор и предложил:

— Давай посмотрим, кто помехи ставит?

— Я тебе и так скажу, — откликнулся Сергей, поворачивая винтокрылого «Крокодила» на прежний курс. — Болтается какая-нибудь маленькая яхточка с большой-большой антенной, да «фонит» изо всех своих щенячьих сил. А пока мы ее там топим, здесь штук пять истребителей к атоллу проскочат. Думаешь, ты самый хитрый?

Халид промолчал, оглядывая бескрайний океан, и на этот раз заметил опасность первым:

— «Фантом» справа сорок!

Вертолет глубоко просел, поворачиваясь к врагу, а из-под крыльев истребителя уже вырвались две ракеты и помчались, как показалось Халиду, прямо ему в лоб. Бортстрелок включил систему ближнего боя и внутренне сжался — теперь все зависело только от того, сколь высока плотность помехи.

Взвыл двигатель гидропривода, коротко рявкнули пулеметы. Ракеты превратились в два огненных шара.

— Сволочь! — с облегчением выругался Халид.

F-207 промчался над несущим винтом. Сергей развернул «Крокодила» вслед.

— Лови, гад! — восторженно заорал Халид и выпустил сразу три тепловые ракеты.

Истребитель завилял, рассыпая имитаторы, выполнил нечто вроде полубочки, и безмозглые ракеты бесполезно умчались в пространство, соблазнившись маленькими горячими искорками.

— Ушел... — разочарованно потянул Халид.

— Не плачь, — утешил Сергей. — Не мы, так другие сшибут.

— А тебе удавалось сбить «зеленого»? Хоть одного?

— Одного не одного, а двадцать семь штук на дно отправил.

— Не может быть! — не поверил Халид.

— Двадцать шесть штук на своем стареньком К-65, и еще одного на этом самом «Крокодиле».

— Ничего себе! — охнул бортстрелок. — Сколько же ты летаешь? Может, ты и в «жемчужной лихорадке» участвовал?

— Раньше, Халид, раньше, — в голосе пилота послышалась усмешка. — Еще до начала.

— Как это?

— Очень просто. Как с армии турнули, так я на побережье и осел. Катер купил, акваланг. Поначалу просто баловался. Искал «амурчиков», как тогда этих моллюсков называли, жемчуг зеленый собирал. Его тогда только-только носить начали. По десять баксов штучка в каждой лавке лежали. Малолетки выпендривались, носили. Кто постарше, те нос воротили. «Мутации, зараза, химическое загрязнение, радиация.» А молодым нравилось. Здоровьем хвастались. Жемчуг, он ведь изумрудным цветом только на здоровом человеке светится, а на больном сразу тускнеет. Потом заметили, что он двоиться умеет. Как там по-научному... «Размножается совместно с носителем...» Короче, ежели просыпаешься рядом с девицей, а у нее на руке вместо одной жемчужины две стало — значит, залетела! По-моему, только после таких вот сообщений зеленый жемчуг изучать и начали.

— Я знаю, — похвастался Халид, — у этого моллюска биохимия оказалась ближе к человеческой, чем даже у свиньи.

— Вот-вот. А жемчуг на людях — навроде пиявки. Вот тут и выяснилась, как говорил Чекулай, «интересная защитная реакция». Поскольку на мертвом моллюске жемчуг тоже погибает, то, спасая свою шкуру, он заботится о здоровье «носителя» изо всех сил. Вплоть до того, что сам от натуги сдохнуть может. Такой вот симбиоз организовался. А поскольку биохимия у «амурчиков» с людьми сходная, то и человека жемчуг выручить способен. Помнится, диабетикам по одной жемчужине на руку посадили, и инсулин колоть больше не понадобилось. Вот тут-то все и началось... Цены с десяти баксов до десяти тысяч скакнули, в море кинулись все кому не лень. На катерах, яхтах, баркасах. Вплоть до надувных лодок. Дно как метлой подметали.

Вот тут «зеленые» и подняли хай. Сперва прижали политиков — но те отбрехались. Дескать, нейтральные воды, никаких юридических прав. Нужны международные соглашения, а они, как известно, лет по двадцать готовятся. Потом «зеленые» кинулись протестовать к нам на побережье. Демонстрации устраивали, на дорогах валялись, выход в море пытались заблокировать. Ну, мы им по шеям накостыляли и выгнали. Однако рано радовались, ребятам из «Гринпис» палец в рот не клади. Эти паразиты напокупали всякого летающего старья, вплоть до «аэрокобр» времен второй мировой, поставили пулеметы и стали расстреливать все, что в нейтральных водах плавает. Ох, и мясорубка началась — мамочки мои! Даже пограничники на своих катерах высовываться боялись. Ныряльщики стали зенитные пулеметы ставить, «стингеры» покупать, ну да ты сам понимаешь, баркас — это не крейсер. Как ни огрызайся, а звено истребителей один черт на дно отправит. Были конечно мастера, по десятку самолетов сбить успевали, прежде чем сами попадались... Ну, да дело все равно к концу близилось. Наших оставалось все меньше.

Тут меня и осенило.

Прикинул я калькулятор к носу, заложил отцовский дом в банке, да и купил себе К-65-ый, благо русские вертолеты дешевле подержанных лимузинов стоили. Примондил под брюхо два крупнокалиберных пулемета, поставил ракетную кассету на правую стойку — и вперед. Пару аквалангистов на борт, в море выбросишь, а сам, пока они по дну ползают, — в сторонку. Потом их с добычей подбираешь — и домой. Ты не поверишь, целый месяц так крутился, никто ничего понять не мог. И кредит вернуть успел, и на счете кое-что подкопил. А потом вертолетчиков набралось, как крыс в корабельном трюме, «зеленые» тоже прочухались, и началось по новой...

Первыми я двух японцев сбил. Сам понимаешь, «Зеро» против К-65 все равно что мартышка против леопарда... Слева!

— Вижу!

«Фантом» пытался тихо проскочить километрах в полутора, надеясь остаться незамеченным под прикрытием помех, но теперь его карьера была окончена. Халид поймал F-207 лазерным лучом и, услышав в наушниках долгожданное: «цель захвачена», пустил ракету.

— Ну-ну-ну-ну-ну...

В последнюю секунду истребитель с лихостью русского штурмовика развернулся хвостом вперед, выстрелил белым форсажным облаком, практически остановившись на месте. Прямоточные двигатели мгновенно заглохли — самолет клюнул носом и рухнул вниз. Компьютер невозмутимо отследил лучом наведения все кульбиты «зеленого», однако у ракеты оказалась слишком высокая инерционность — довернуть она не успела и умчалась дальше.

Халид, прикусив от волнения губу, следил за падением истрибителя. У самой воды «Фантом» исхитрился-таки пустить движки, лихо вывернул, сбив барашки с нескольких волн, и умчался в сторону.

— Гад! — сплюнул Халид.

— Молодец! — похвалил Сергей. — Парень — настоящий мастер.

— Чего же они рвутся тогда к атоллу, если такие хорошие? — обиделся бортстрелок.

— Деньги зарабатывают. Ты знаешь, насколько меньше народу стало обращаться к врачам после ажиотажа вокруг «зеленого жемчуга»? В пятнадцать раз! Медицинская ассоциация двести миллионов в месяц «Гринпису» платит, лишь бы те нашу ферму закрыли. Вот и отрабатывают. Протестуют против содержания «амурчиков» в неволе. Требуют отпустить всех на свободу.

— Слушай, Серега, так если ты был старателем, значит ты богат?

Пилот громко расхохотался.

— Ты тоже баек про бешенные доходы наслушался? Сам посчитай: за месяц найдешь три-четыре жемчужины. В среднем за тридцать тысяч их продашь. Тысяч двадцать пять нужно заплатить за вертолет — керосин, оружие, стоянка, ремонт. Три — ныряльщику. Это поначалу их по несколько человек вывозили. А к концу «лихорадки» и один-то не всегда с добычей возвращался. Ну, вот. Себе оставалось тысячи две. Квартира, бутылочка пивка в день, купить что из одежки — и в карманах пусто. Вот и все старательское богатство.

— Две тысячи в месяц?!

— А ты думал, тыщ по двести? Как бы не так... Я тебе вот что расскажу: представь, сижу я как-то в баре, сосу пиво, прикидываю в уме, где бабок раздобыть на вылет, и тут присаживается ко мне паренек. Тощий такой, прыщавый. «Дядя, — говорит, — возьми меня ныряльщиком». «На хрена ты мне сдался?» — спрашиваю. А он — «Я нырять бесплатно буду.» «Ты, — спрашиваю, — парень, дурак?» «Нет, — отвечает, — я биолог. Мне в море надо, а туда сейчас только старатели соваться рискуют». Так он у меня работать и стал. Угадай, как его звали?

— Откуда ж я знаю?

— Чекулай.

— Не может быть!

— Может, Халид, может. Должен признать — талант у него от бога. Жемчужины как чувствовал, почти из каждого погружения приносил. А однажды в море на сутки остался. Я тогда с тремя МИГ-17 сцепился. Не знаю, на какой африканской помойке гринписовцы нашли это старье, но два снаряда в борт они мне влупили. Какое там Чекулая подбирать — еле домой дотянул. Пока бак менял — уже ночь настала. Пришлось утра ждать. Думал, парень мой давно пузыри пускает, только для очистки совести за ним полетел, ан нет: плавает, смотрю, как ни в чем не бывало, даже акваланг не бросил. Почти год мы вместе работали. Не поверишь, но когда он уходить собрался, я чуть не заплакал. Долю ему предлагал, до десяти процентов довел. Вот так. А потом все кончилось. Прихожу к своему скупщику, а он мне вместо десяти тысяч пять сотен предлагает... Я ему в рожу плюнул, а жемчужину себе на руку посадил. Потом у нас вообще жемчуг брать перестали. Они ведь больше пяти лет не живут. Кого ты в море найдешь, неизвестно — а Чекулай к каждой выращенной на ферме жемчужине гарантийный паспорт выдает. На четыре года... В общем, тоска совсем настала. Поставил я «вертушку» на прикол, и остались мне только виски да рыбалка на удочку. Спился бы, наверно, да в один прекрасный день приехал ко мне Чекулай своею собственной персоной и предложил возглавить на ферме отдел воздушной охраны. По старой памяти, я так понимаю.

— Так ты?..

— Отказался. Не мое это дело — на старости лет в начальники идти. Вот за штурвал попросился, тоскливо мне без неба. С тех пор на «Крокодиле» и сижу.

Внезапно монитор в кабине бортстрелка осветился голубым цветом, нарисовалась картинка из трех островов и десятка черных точек-целей, зажглась надпись: «Бортовой комплекс к бою готов».

— Слушай, — перебил пилота Халид, — гринписовцы помехи сняли.

— Ну, значит, сегодня больше соваться не станут, — вздохнул Сергей и внезапно сделал быструю «мертвую петлю». — Ты знаешь, Халид, я до сих пор поверить не могу.

— Во что?

— Ведь под нами, под волнами, тысячи и тысячи «зеленых жемчужин». Сколько крови мы из-за них пролили, сколько железа угробили, сколько жизней положили. Насмерть дрались. А сейчас... Растут себе в море, и никто их не трогает... Совершенно никто.

 

 

  • Ирина Шадрина: интересное))) было бы так в жизни - сама бы пошла в ныряльщики!))
Интересно? Поделись этим с другими: